Учитывая тот факт, что банковское кредитование, как правило, осуществляется за счет привлеченных денежных средств, необходимо говорить о возврате определенного размера стоимости первоначальному звену в цепи ее движения, а именно собственнику денежных средств (вкладчику). Данный аспект позволяет определить экономическую сущность банка как посредника на рынке продажи «денежных сумм». Уяснение посреднической функции банка позволяет сделать вывод о том, что банк, выступая промежуточным звеном во взаимоотношениях субъектов, имеющих «лишние деньги», и субъектов, желающих их использовать, способен аккумулировать все «свободные деньги мира» с целью получения прибыли посредством размещения их среди лиц, нуждающихся в дополнительных денежных ресурсах.

Банковский кредит способствует ускорению производства и обращения материальных ценностей, повышению темпов общественного производства, в частности, благодаря ссудному проценту, побуждающему заемщиков экономно расходовать заемные денежные средства, изыскивать внутренние резервы, снижать затраты производства, получать прибыль, достаточную и для текущих расходов, и для возврата кредита [6] .

Существующие подходы изучения кредита как экономического явления не могли не отразиться на немногочисленных правовых исследованиях кредита последнего десятилетия, в которых последний рассматривается в большинстве своем именно через призму экономических категорий [7] . При этом цивилисты, не всегда утруждая себя в выявлении экономической сущности кредита, все же определяют ее в двух словах. Так, Е. А. Суханов говорит о предоставлении кредита в экономическом смысле в тех случаях, когда «речь идет о передаче одним участником товарного оборота другому определенного имущества с условием возврата его эквивалента, и, как правило, уплаты вознаграждения» [8] . Ради справедливости заметим, что содержательные исследования изучаемой категории были сделаны именно в середине XX столетия [9] . Однако и эти исследования порой основывались на положениях экономической теории о кредите. В частности, Я. А. Куник утверждал, что «научный анализ кредитных и расчетных правоотношений осуществим лишь в неразрывной связи с анализом экономических отношений по кредитованию и расчетам, лежащих в основе соответствующих правоотношений» [10] . Экономическое определение, по его мнению, «может быть использовано при формулировании понятия кредитного правоотношения с участием кредитных учреждений» [11] .

Некоторые современные правоведы лишь на анализе научных трудов экономической направленности пытаются определить правовую «начинку» кредита. Так, некоторые авторы предлагают понимать под кредитом в условиях развития рыночных отношений форму объективного отражения движения ссудного капитала, предоставляемого взаем [12] .

На наш взгляд, рассматривать банковский кредит как правовую категорию, используя при этом понятийный аппарат абстрактных экономических кредитных отношений, недопустимо. Данный подход здесь неприемлем, поскольку он не в состоянии выразить действительную сущность правовых явлений.

Заметим, что исследование любого правового явления через категориальный аппарат любой другой области знаний также недопустим, как и недопустимо использование юридического понятийного аппарата для раскрытия экономической, социальной, философской и любой другой сущности того или иного явления. Однако данное утверждение не следует смешивать с подходом, позволяющим раскрыть любое понятие через смежные составляющие, например, экономико-правовые, когда одна составляющая выступает предпосылкой становления, развития другой. «Банковский кредит как явление экономическое относится к базису, а как правовое – к надстройке. Следует говорить о зависимости, в конечном счете, содержания надстройки от базиса, об обратном, активном воздействии правовой надстройки на базис» {3} . Применительно к банковскому кредиту мы ведем речь о том, что правовой институт банковского кредитования обязан своим возникновением именно потребностям экономики, хозяйственного оборота в таковом. Поэтому недопустимо выявление правовой сущности банковского кредита через сравнение определений, выведенных из различных сфер знаний. В противном случае это приведет не только к невозможности определения сущности банковского кредита, но и в конечном счете к искаженному пониманию природы данного термина. Поэтому неверным представляется мнение Л. Г. Ефимовой о том, что «нет оснований говорить о полном совпадении (курсив мой. – С. С.) понятий кредит в экономическом и правовом смысле» [13] .

Подобный ошибочный подход нашел отражение в учебнике «Банковское право Российской Федерации (Общая часть)». Авторы данного учебника (Г. А. Тосунян, А. Ю. Викулин, А. М. Экмалян) через термин «кредит» обосновывают самостоятельность отрасли банковского права. Так, они полагают, что кредит, являясь межотраслевым правовым понятием, «оказывает системообразующее влияние на отрасль банковского права, объединяет общественные отношения, складывающиеся в процессе банковского кредитования, в единый комплекс, придает им известную однородность, во многом предопределяет наличие специфических предмета и метода правового регулирования, что позволяет говорить об относительной самостоятельности отрасли банковского права в системе российского права». [14] Вместе с тем в данной работе в один «бессмысленный» ряд выстраиваются определения кредита, нашедшие отражение в экономической, финансовой и юридической литературе: 1) «кредит – это предоставление денег или товаров, т.е. определенное действие либо операция»; 2) «кредит – это движение капитала либо форма его движения»; 3) «кредит – это сделка с деньгами или товарами»; 4) «кредит как денежные средства либо имущество, предоставляемые одной стороной (кредитором) другой стороне (заемщику) в размере и на условиях, предусмотренных договором»; 5) «кредит… как деятельность определенного вида»; 6) «кредит – это отношения»; 7) «кредит… как доверие (акт доверия), оказываемое кредитором заемщику» [15] . Данный перечень трактовок кредита, может быть, и имел бы смысл, если бы авторы следовали своему же выводу о том, что все особенности и черты понятия «кредит» следует рассматривать комплексно, в их взаимосвязи и взаимообусловленности, как некое диалектическое единство, поскольку в противном случае данное понятие теряет свой категориальный и системообразующий характер и его определение носит несколько метафизический характер [16] . Однако нет. В конечном же счете кредит определяется авторами лишь как «денежные средства или другие вещи, определенные родовыми признаками, передаваемые (либо предназначенные к передаче) в процессе кредитования в собственность другой стороне в размере и на условиях, предусмотренных договором (кредитным, товарного или коммерческого кредита), в результате чего между сторонами возникают кредитные отношения» [17] .

В приведенной примере прослеживается не только отсутствие логики, но и игнорирование доктринального подхода в использовании термина «кредит» для обозначения параграфа второго главы 42 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) посредством узкого толкования этого термина, представляющего лишь одну сторону правового явления – кредит как денежные средства [18] . Кроме того, через такой подход определения содержания кредита трудно вести речь об использовании его для обоснованности «относительной самостоятельности отрасли банковского права».