Учитывая последнее, нельзя не выразить своего мнения в отношении определения места банковского права. Принимая во внимание действительные предпосылки формирования банковского права, а именно формирование обширной правовой базы, мы должны вести речь о банковском праве как о комплексной отрасли права, которая относится не к составным частям системы российского права, а к системе законодательства, тем самым не формируя «свои» правовые нормы, а заимствуя их у других основных (базовых) отраслей права по признаку отнесения их к банковской деятельности.

Принимая во внимание то, что в большинстве научных работ делается акцент на экономической составляющей правовой категории «кредит», нельзя обойти вниманием и те работы, где предпринимается попытка, напротив, определить кредит с экономической точки зрения посредством правовой составляющей. Так, В. В. Витрянский отмечая, что действующий Гражданский кодекс в некоторой степени воспринял категорию кредита в экономическом смысле, определяет, что категорией «кредит» (в экономическом смысле) охватываются и вексельные правоотношения, и те отношения, которые в (ст. 822) ГК РФ квалифицируются как товарный кредит, и отношения, связанные с выпуском и продажей облигаций [19] . Такой подход вызывает ряд возражений.

Во-первых, остается неясным, каким именно подходом к определению кредита как экономической категории руководствуется ученый, для того чтобы раскрыть содержание искомого термина.

Во-вторых, непонятен и критерий, который положен в основу содержания кредита в экономическом смысле посредством отнесения к нему и вексельного отношения, и товарного кредита, и некоторых других. Почему в таком случае нельзя отнести к содержанию исследуемой категории, например, факторинг?

В-третьих, такой подход к определению содержания кредита (с экономической точки зрения) не привносит ясности в определении экономической сущности кредита, так же, как если бы автор попытался выявить содержание правовой категории «кредит» через экономическую составляющую, о чем уже было сказано.

Оставив в стороне дальнейшие, как нам представляется, бессмысленные иллюстрации искаженного понимания сущности кредита (банковского кредита), обратим внимание на один аспект как экономической, так и правовой дискуссии. Авторы целого ряда работ, приводя достаточно широкий спектр мнений в определении понятия кредита, редко утруждают себя в том, чтобы четко развести цитируемые научные труды по предмету исследования. Ведь, действительно, в одних работах кредит представлен с позиции инструмента банковской сферы, в других – как универсальное средство, находящее самое широкое применение во всех сферах жизни. При этом необходимо учитывать и направленность исследования на социальные, экономические, правовые и иные всевозможные элементы.

При выявлении правовой сущности банковского кредита необходимо учитывать ряд аспектов, которые должны быть положены в основу ее изучения.

Так, представляется ошибочным подход к исследованию банковского кредита, отправным моментом которого выступает положение о его межотраслевом характере. Данный термин является частноправовым (гражданско-правовым), а возможность его использования в остальных отраслях права допускается законодателем в той мере, в какой это необходимо для урегулирования отношений в межотраслевом поле. При этом существует необходимость уяснения вопроса: используется ли термин «кредит» в том или ином нормативном правовом акте как частноправовой, либо он имеет свое самостоятельное значение для применения его, например, к налоговым или финансовым отношениям? Ответ на поставленный вопрос можно найти в общей норме отраслевого законодательного акта о порядке применения гражданского законодательства к отношениям, выступающим предметом регулирования данного акта. Например, п. 1 ст. 11 Налогового кодекса РФ (НК РФ) указывает, что «институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства Российской Федерации, используемые в настоящем Кодексе, применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом», а ст. 65 НК РФ раскрывает содержание налогового кредита через изменение срока уплаты налога на срок от трех до одного года. Если все же придерживаться позиции межотраслевого характера термина «кредит», то можно отметить, что помимо данного термина и большинство других терминов гражданского законодательства, например «денежные средства», «информация», «договор», «право собственности» и т.д., выступают межотраслевыми, за исключением, пожалуй, терминов «гражданское законодательство», «гражданское право» и всех тех, которые в содержании имеют слово «гражданское».

Таким образом, нет необходимости класть в основу исследования признак межотраслевого характера категории «банковский кредит» («кредит»), поскольку это никаким образом не может отразиться на определении ее содержания.

Кроме того, необходимо учитывать и доктринальный подход к определению места банковского кредита (кредита) в действующем Гражданском кодексе. Все главы и параграфы разд. IV «Отдельные виды обязательств» ГК РФ определяют типы и виды гражданско-правовых обязательств.

Законодатель посвятил займу, кредиту, товарному и коммерческому кредиту отдельные параграфы главы 42 ГК РФ. Данная глава не имеет параграфа, посвященного общим положениям, что дает основание рассматривать параграфы по отношению друг к другу как равнозначные, а, следовательно, договоры относительно содержания каждого параграфа как самостоятельные. Однако в юридической литературе встречаются иные подходы толкования структуры данной главы Гражданского кодекса.

Основная позиция авторов сводится к определению зависимости кредита от займа, когда последний рассматривается в качестве родового понятия, а первый – видового [20] . Аргументом такой позиции ученых выступает наличие отсылочной нормы п. 2 ст. 819 ГК РФ: «К отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом 1 настоящей главы, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа и не вытекает из существа кредитного договора». Так, В. В. Витрянский пишет, что «среди правил о кредитном договоре имеется положение о том, что к отношениям по кредитному договору подлежат применению в субсидиарном порядке нормы о договоре займа» [21] . Это, в свою очередь, дало повод автору прийти к следующему выводу: «договор товарного кредита (как и кредитный договор) надлежит квалифицировать как отдельный вид договора займа» [22] .

Такой подход к определению места кредита в главе 42, когда содержание отсылочной нормы стало единственным весомым аргументом отнесения кредита к разновидности займа, вызывает некоторую растерянность. Наши возражения касаются следующего.

Во-первых, норма п. 2 ст. 819, как уже отмечалось, является отсылочной и выступает примером особого юридико-технического приема, способом регулирования, когда имеет место «отсылка к регламентации сходных отношений, установленная законодательным порядком» [23] . Цель такого субсидиарного (дополнительного) применения заключается в первую очередь в исключении дублирования нормативного материала.

Во-вторых, подобную конструкцию отсылочной нормы законодатель использует и при урегулировании других обязательственных отношений. Приведем только два законодательных примера. Так, п. 2 ст. 567 ГК РФ гласит: «К договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже (гл. 30), если это не противоречит правилам настоящей главы и существу мены» (курсив мой. – С. С.). Трудно предположить, что приведенная норма позволяет усомниться в самостоятельности данной договорной конструкции [24] . Напротив, доктринальный подход выражается в определении договора мены как самостоятельного типа гражданско-правового договора. Второй пример касается возможности применения положений договорных обязательств к правовому институту действия в чужом интересе без поручения, что, естественно, не умаляет самостоятельности последнего, являющегося по своей правовой природе внедоговорным обязательством. Так, ст. 982 ГК РФ определяет, что «если лицо, в интересах которого предпринимаются действия без его поручения, одобрит эти действия, к отношениям сторон в дальнейшем применяются правила о договоре поручения или ином договоре, соответствующем характеру предпринятых действий, даже если одобрение было устным» (курсив мой. – С. С.).