* Но я хочу напомнить тебе два важных правила. Во-первых, ты не

должна ограничиваться только одной-единственной работой. Она может

закончиться куда скорее, чем ты думаешь. Поэтому займись поисками

дополнительной работы.

Это показалось мне преувеличенным, но я решила все-таки

последовать совету кузена.

* Во-вторых, — продолжал Марсель, — у тебя обязательно

появятся проблемы. Проблемы, на которые ты сейчас не рассчитываешь.

Тогда и выяснится, нюня ты с кукольными мозгами или человек, достойный того, чтобы зарабатывать деньги. Ведь если все идет хорошо, зарабатывать может каждый. Но когда появляются трудности, тогда все

становится ясно.

Я не представляла пока, что делать со вторым советом, но тем не

менее вежливо поблагодарила и отправилась вместе с Мани за

36

Наполеоном. Как я и думала, Наполеон оказался очень симпатичным псом.

Он ужасно обрадовался, что может поиграть с Мани. Обе собаки азартно, до изнеможения гоняли мячик, который я принесла с собой.

Правда, когда поблизости оказывались другие собаки, я не могла

удержать Наполеона. Поэтому я решила в ближайшие дни научить его

садиться и ложиться по команде. А потом я научу его послушно ложиться, если рядом оказываются чужие собаки.

Вернувшись наконец домой, я обнаружила, что у нас гостья — моя

тетя Эрна. Хотя она и жила всего в тридцати пяти километрах от нас, мы

давно ее не видели. Она не приезжала с тех пор, как у нас появился Мани.

Когда мы здоровались, тетин взгляд упал на белого Лабрадора. Мама

объяснила, что собака сама пришла к нам и что мы так и не смогли найти

ее владельца. Тетя Эрна, наморщив лоб, очень внимательно осмотрела

Мани. Похоже, что-то было не так.

* Сколько времени собака живет у вас? — спросила она, не сводя

глаз с Мани.

* Около девяти месяцев, — ответила мама.

* Думаю, у меня есть для вас важная новость, — очень серьезно

сказала тетя Эрна. — Я почти уверена, что знаю, чья это собака.

* Это моя собака, — поспешила заявить я.

* Нет, она принадлежит человеку, который живет недалеко от нас,

— настаивала тетя.

Я почувствовала страх.

* Но теперь он наш, раз он так долго живет у нас, — упрямо

крикнула я.

* Не кричи на тетю Эрну, — мама строго посмотрела на меня. —

Что это за манеры?

У меня зашумело в голове, а в животе появилось какое-то неприятное

чувство — паническое чувство собственного бессилия. Как будто издалека

услышала я папин голос:

* Ну что ж, завтра мы поедем с Мани к этому человеку и все

решим.

Я не хотела больше ничего знать и выбежала из комнаты. Мани

последовал за мной. Оказавшись у себя, я заперла дверь и бросилась на

кровать. Я плохо соображала, но одно знала совершенно точно: ни за что

не соглашусь я отдать Мани. После всего, что с нами случилось, мы

принадлежали друг другу. Уж лучше я убегу с ним из дому.

Мани положил голову мне на колени и смотрел мне в глаза. Ему не

нужно было ничего говорить. Я все читала в его глазах. Он от меня не

уйдет.

Прежний хозяин Мани

На следующий день мне не хотелось идти в школу. Я боялась, 37

что, вернувшись домой, больше не застану Мани. Но папа пообещал, что

возьмет меня с собой, когда поедет к соседу тети Эрны.

Моника уже успела привыкнуть, что я стала неразговорчивой. Но на

третьем уроке я не смогла больше молчать о своих проблемах. Я

сообщила ей, какую плохую новость привезла моя тетушка. Моника мне

сочувствовала.

* Если тебе придется прятать Мани, то он может побыть у нас, —

предложила она.

Я почувствовала огромное облегчение. И уверенность, что все

кончится хорошо.

Но по дороге к тете Эрне мне было не по себе. Вместе с ней мы

отправились к ее соседям и вскоре увидели большущую виллу, стоявшую

посреди великолепного парка. Швейцар открыл ворота, и мы медленно

подъехали к дому.

* Кто бы здесь ни жил, денег у него куры не клюют, — удивился

папа. А тетя Эрна пояснила:

* Господин Гольдштерн заработал огромное состояние на биржевой

игре. Правда, я слышала, что он не так давно попал в аварию. Не знаю, вышел ли он уже из больницы.

Я сидела, обняв Мани, и желала только одного: чтобы господин

Гольдштерн со всей своей виллой растворился в воздухе.

Дверь нам открыла предупрежденная швейцаром горничная в

форменном платье. Выйдя из машины, тетя Эрна объяснила причину

нашего приезда. И вскоре мы уже стояли перед господином Гольдш-

терном. Он был маленького роста, с очень симпатичным лицом. Я была

готова заранее возненавидеть его. Но, к моему собственному удивлению, почувствовала к нему расположение. И он оказался очень умным. Он тут

же понял, что я привязана к Мани больше других.

* Как же ты назвала нашего любимца? — приветливо спросил он

меня.Я была не в силах ответить, осознав вдруг, что раньше у Мани была

другая кличка.

* Мани, — ответил за меня папа.

* Хорошая кличка. Даже очень хорошая, — обрадовался господин

Гольдштерн. — Она мне нравится больше, чем его старая. Давайте так его

и будем называть.

Я с восхищением смотрела на этого человека. Его слова пришлись

мне по душе. Я тоже считала, что кличку Мани следует оставить.

Господин Гольдштерн привел нас в гостиную. Он рассказал, что ехал

куда-то вместе с Мани и в нескольких километрах от дома попал в

аварию, был тяжело ранен и потерял сознание. В себя он пришел уже в

больнице. С тех пор он своей собаки не видел. Он пролежал в больнице

несколько месяцев, а поиски, которые проводились по его поручению, не

дали никаких результатов.

38

* Мани, наверное, попытался вернуться домой. При этом на него

напала другая собака, и он, раненый, пришел к нам в сад, — я рассказала

все, что знала о Мани. И о том, как он чуть не утонул. Промолчала я

только об одном — о том, что Мани умеет разговаривать. Хотя у меня и

было чувство, что господину Гольдштерну можно доверять, но

осторожность никогда не повредит…

Господин Гольдштерн встал с кресла и подошел ко мне. Только

теперь я заметила, что ходить ему было очень трудно. Наверное, это было

следствием той аварии. Он взял меня за руки и благодарно посмотрел на

меня:* Я так рад, что ты нашла нашего любимца. И я знаю, что ему с

тобой хорошо. У меня будто камень свалился с души.

Я покраснела:

* Я очень, очень люблю Мани, — смущенно пробормотала я.

* Я это почувствовал и очень этому обрадовался, — сказал он.

* Мне предстоит еще долгое лечение. Скоро я должен вновь на месяц

лечь в больницу. И я был бы очень рад, если бы ты и дальше заботилась о

Б… то есть, я хочу сказать, о Мани. Само собой разумеется, я оплачу все

расходы.

Мое сердце забилось от радости. Мани может остаться со мной!

Потом мне стало жаль этого человека.

* Вам, конечно, ужасно не хватало Мани, правда? — спросила

я.

* Разумеется, — вздохнул господин Гольдштерн. — Поэтому я хочу

попросить тебя об одолжении. Не сможешь ли ты раз в неделю приходить

вместе с Мани ко мне в больницу? Мой шофер будет привозить вас и

отвозить обратно домой.

* С удовольствием, — быстро ответила я. Мне действительно

хотелось сделать ему одолжение. Кроме того, он мне все больше

нравился. * Согласны ли вы, — повернулся господин Гольдштерн к пале,

* чтобы собака осталась у вас и чтобы Кира вместе с Мани раз в неделю

навещала меня? Конечно, я возмещу вам все расходы. Я имею в виду и те

затраты, которые вы уже понесли, и те, что еще предстоят.

Папа пытался возразить, что в этом нет необходимости, но господин