Итак, Ярослав – заступник за невинно убиенных братьев. Исполнитель земного и Божественного закона. Братья же – почти святые, тела их не тлеют. Их святость «возращается» к Ярославу, отбрасывает на него самую положительную тень.

Грамота оставалась тогда явлением церковным, и священникам было поручено учить ей людей. «Время Ярослава ознаменовалось распространением христианской религии по всем русским землям. Тогда уже выросло поколение тех детей, которых Владимир отдавал в книжное учение. Ярослав в этом отношении продолжал дело отца; в Новгороде собрал 300 детей у старост и попов и отдавал их “учиться книгам”», – говорит Костомаров.

Таким вошел в историю Ярослав Мудрый. Он много и успешно воевал. Он ставил новые города. Он перероднился со всей Европой через своих сыновей и дочерей. Но в историю вошел как Мудрый. Великолепный пиар! Превосходно подобранный имидж, работает до сих пор.

После Владимира Святого

…А начиналось все вовсе не благостно. У князя Владимира Святого было двенадцать сыновей от разных жен. 12 – это те, о ком мы знаем.

Первым из них самый старший и взбунтовался. Рассорившись с отцом, он бежал в Скандинавию, где и погиб. И стало у Владимира Святого одиннадцать сыновей.

Потом другого сына Владимир заточил в тюрьму – вместе с невесткой, польской принцессой.

Уже спасая себя, Ярослав вынужден был бросить вызов отцу. История такая, что одна она уже ставит под сомнение – таким ли уж благостным стал Владимир после крещения.

Отец стал готовиться к войне с сыном, сын – к войне с отцом. Все мировые основы зашатались. А Ярослав уже вовсю торговался в Швеции по поводу найма варяжских дружин (в скандинавских сагах так он и остался под именем «конунга Ярислейфа Скупого»). Только смерть Владимира предотвратила этот мировоззренческий катаклизм – когда сын поднимает меч на отца.

Начало резни

Креститель Руси Владимир Святой в конце своей многогрешной жизни приблизил к себе из всех своих многочисленных сыновей Бориса. Приходится так уклончиво говорить – многочисленных. Признанных, как мы уже отметили, было двенадцать. А сколько оставалось непризнанных при его гаремах, куда государь любил удаляться и после принятия христианства, не представляется никакой возможности сосчитать.

В общем, у престарелого отца – Владимира Красно Солнышко – Борис стал ходить в любимчиках. Со всеми, как бывает в больших и дружных семьях, после смерти главы рода вытекающими последствиями.

Борис возвращался из удачного похода на печенегов, а в это время в Киеве рядом с умирающим отцом находился его сводный братец, другой сын князя Владимира – Святополк. Он был старше своих братьев по возрасту и, как бы сейчас сказали, понахрапистее. Cтаршинство давало ему право на престол. Правда, против Святополка была тайна его происхождения. Не было уверенности, в общем, что Владимир – его отец. Потому что Владимир женился на его матери, когда она уже была беременна.

«Как можно унаследовать престол отца, если он тебе не отец?» – такой вопрос вводил в ступор мозги средневекового человека.

Но «избирательный ресурс» Святополка после смерти отца включал еще две нужные составляющие для обретения верховной власти в стране.

Во-первых, этот князь оказался в нужное время в нужном месте.

Во-вторых, за ним стояла такая мощная, хотя и новая для Руси сила, как духовенство. Сила эта владела навыками управления общественными настроениями как никто другой – из Византии на Русь были присланы лучшие специалисты.

Против Святополка был административный и нравственный ресурс Бориса, которого явно готовили к роли преемника.

Личные качества молодого князя Бориса вызывали к нему в народе и, говоря современным языком, элитах симпатии – достаточно вспомнить, что на момент смерти Владимира он возвращался с победой над грозным противником. Бояре в Киеве три дня не объявляли о смерти великого князя, ожидая прибытия Бориса в столицу.

СВЯТОПОЛК ОКАЯННЫЙ (980–1019). Остался в истории как мрачный персонаж. Он был вынужден в одиночку противостоять «более законным» сыновьям князя Владимира в борьбе за киевский стол. Ситуация не оставляла ему выбора: или все они его, или он их всех. В общем, такой расклад предрешил его судьбу. И – что для нас важно – репутацию. С побежденными в те века не церемонились, лишая не только жизни с помощью меча, но и любых положительных качеств – посредством пера

Был еще не имеющий отношения к PR фактор, который тем не менее трудно игнорировать. Под началом Бориса находилось возвращавшееся из похода восьмитысячное войско, то есть он располагал реальной военной силой. Борис узнал о смерти отца в ста километрах от Киева, в военном лагере на реке Альте (почему-то она не раз еще появится в ключевых моментах рассказа об XI веке). «Поиди, сяди Кыеве на столе отни», – сказала дружина князю.

Неожиданно Борис… отклонил идею дружинников. Отказался брать власть. Были у него какие-то свои резоны. Может, рассчитывал на приглашение от Святополка. А может, ожидал каких-то других важных известий из Киева.

И тогда дружинники ушли. Лагерь на Альте быстро опустел, о чем дошли слухи до Святополка. Он подослал к Борису наемных убийц. Князя зарезали прямо в шатре главнокомандующего, а тело привезли на двор к сводному брату. Далее события развивались так.

«Опасаясь мести Глеба, единокровного брата Бориса, Святополк вызвал его из Мурома и приказал умертвить… Вслед за детьми болгарыни Борисом и Глебом настала очередь сына чехини Святослава. Этот князь пытался бежать (в Венгрию), но был настигнут и убит», – отмечает Скрынников.

Из двенадцати братьев осталось восемь – так и шел обратный отсчет по трупам, словно в кровавом фильме Тарантино. Всем политическим расчетам и PR-раскладам была предпочтена – в духе XI века – остро отточенная сталь. Но пиар все же сыграл свою роль. И еще какую!

Черный имидж Святополка

За совершенные преступления Святополку суждено было остаться в истории под кличкой «Окаянный».

Убрав конкурентов, он задобрил киевлян дарами, призвал на помощь поляков (польский король был его тестем) и, как казалось, надежно утвердился в качестве великого князя Киевского. Правда, поляки вскоре стали безобразничать (кажется, впервые тогда явили они на Руси этот польский народный обычай).

ТАРАНТИНО Квентин (р. 1963) – представитель коренного населения США. Мать-индианка дала ему имя в честь героя Клинта Иствуда в одном из телесериалов. Толком не умея писать (до сих пор он пишет с чудовищными ошибками), Квентин стал сочинять удачные сценарии фильмов. Его «Криминальное чтиво» с бюджетом в 1,5 миллиона долларов принесло 250 миллионов. Написанные Тарантино диалоги героев «Чтива» считаются сегодня неподражаемым образцом жанра.

Пример:

Vincent Vega: And you know what they call a… a… a Quarter Pounder with cheese in Paris?

Jules: They don’t call it a Quarter Pounder with cheese?

Vincent Vega: No man, they got the metric system. They wouldn’t know what the fuck a Quarter Pounder is.

Jules: Then what do they call it?

Vincent Vega: They call it a «Royale» with cheese.

Jules: A «Royale» with cheese! What do they call a Big Mac?

Vincent Vega: A Big Mac’s a Big Mac, but they call it «le Big-Mac».

Jules: «Le Big-Mac»! Ha ha ha ha!

По-русски это будет так:

Винсент: А ты знаешь, как они в Париже называют четвертьфунтовый гамбургер с сыром?

Джулс: Они не зовут его четвертьфунтовый с сыром?

Винсент: Нет, мужик, у них там метрическая система. Они вообще не понимают, что за хрень этот четвертьфунтовый.

Джулс: Ну и как же тогда они его зовут?

Винсент: Они зовут его «Роял с сыром».

Джулс: «Роял с сыром». А как же тогда они зовут «Биг Мак»?

Винсент: Ну, «Биг Мак» – он и есть «Биг Мак», но они его называют «Лё Биг Мак».

Джулс: Ха-ха-ха. «Лё Биг Мак».