Мимо шел путник, увидел – человек ест перцы, плачет и задыхается. Он спросил: “Уважаемый, что ты делаешь? Зачем ты ешь горькие перцы?” Ходжа Насреддин ответил: “Я не перцы ем, я деньги ем, которые я за них заплатил”.

Понимаете? Денег жалко. Поэтому наши красные перцы, дорогие мои, это и есть то, что мы с собой делаем, когда вкладываем силы или время в какой-нибудь бред, в то, что нам кажется любовью, браком, работой. Но однажды мы обнаруживаем, что все складывается далеко не так, как мы ожидали. И если обнаруживаем, то как-то надо останавливать систему. Но мы часто предпочитаем дальше есть перцы, вместо того, чтобы признать, что совершили ошибку. Почему же мы не желаем посмотреть правде в глаза? Женщина, например, думает, что если она признает свои ошибки, то на самом деле сделает кому-то больно. Мужчина боится, что его посчитают глупым, и лучше делать “хорошее лицо при плохой игре”. Мы боимся, что нам придется признать, что мы потратили время зря, и продолжаем дальше тратить время зря. Мы боимся того, что скажут другие, если мы вдруг изменим направление, понимаете? Скажут: “Как это? У вас же все так хорошо в браке было. Чего это вы расстались?”

Нам не важно, куда сливается наша жизнь, в какую канализацию, нам гораздо важнее, что скажут другие. Но самое печальное, что в момент смерти мнение только одного человека будет для вас важным. Угадайте, чье? Ваше собственное. Сейчас психологи открывают, что

в момент смерти самое тягостное – это понимание того, что я ни одного дня не жил своей жизнью

. Я жил согласно чьим-то ожиданиям, страхам перед чьими-то ожиданиями, надеждой кого-то порадовать. Понимаете? Но реально жизнь прошла все, конец, призовой игры нет.

Страх потерять привычное

Мы боимся потерять привычное: “Я работаю на металлургическом комбинате, и уже ненавижу работу, меня все уже утомило. Но все-таки я уже привыкла. Там люди хорошие”. Да пусть они и будут хорошие, дружите с ними, но зачем там работать? Мы боимся, что если отпустим то, за что держимся, мы так никогда и не найдем ничего равноценного или лучшего. Как бы – “от добра добра не ишут”. Да, муж пьет, обижает, но мужик-то толковый. Да, толковый, только есть один маленький нюанс – он вас не любит, и рядом с ним вы деградируете. Ведь

женщине не надо ничего делать плохого, чтобы она деградировала. Достаточно просто не делать для нее ничего хорошего, и все. Или дать ей делать для мужчины много хорошего, и она также деградирует

. Мы боимся обидеть кого-то, сделать больно тем, кого любим. И именно этим и делаем больно. Женщина, например, говорит: “Я понимаю, что у меня нет любви к этому мужчине, часто уже начинаю думать о других мужчинах, и этот человек не сосредоточен на мне. Но он все-таки хороший человек, и я не хочу уходить, ведь я думаю, что ему будет больно. И он начнет пить”. Я говорю: а если вы останетесь, и будете все время думать о других мужчинах, ему будет приятно? Или надеетесь, что он не узнает? Но это еще хуже. Лучше пусть все узнает, и вы расстанетесь, чем вы всю жизнь будете делать вид, что любите человека, и убегать все время к другим. Вы ничего не сможете с этим сделать, ведь человек вам просто не подходит. У нас столько всяких страхов, что мы даже не можем все их назвать психологу, когда к нему приходим. И из-за этих страхов мы включаем четыре вида отрицания.

Притча о бешенном слоне

 

К одному учителю пришли жители деревни в испуге, узнав, что бешеный слон из джунглей стал носиться по всей округе, вытаптывать посевы, все разрушать и представлять большую опасность. И люди спросили: “Скажите, пожалуйста, что нам делать?”

Учитель сказал: “Сначала вы должны выслушать четырех моих учеников”.

Собственно, в каждом из нас живут эти четыре ученика – когда мы понимаем, что уже давно должны что-то поменять в своей жизни, мы спрашиваем у них, что делать сначала.

Первый ученик сказал: “Да чем вы вообще занимаетесь? Слон еще не пришел, а у вас сейчас, на самом деле, страда, уборочная, вам урожай пора собирать. Слона пока нет, а урожай реально может пропасть. Поэтому сейчас все отправляемся на поля и собираем урожай, а в процессе, потихонечку, посмотрим, как будут развиваться события. Можете создать комитеты по ловле слона, по постройке ловушки для него, в общем, подойдите к этому основательно”.

Второй ученик сказал: “А почему вы решили, что этот слон бешеный? На самом деле, может быть, он просто несчастный. Может, он просто голодный, может, никто его не любит? Поэтому, если он придет, накормите его. В конце концов, в сердце каждого живого существа проявлен Господь, и все мы в Его руках, поэтому если слону надо придти, он придет. А если не надо, то не придет”.

Третий ученик говорит: “Да что вы вообще здесь ходите? Какое отношение мы имеем к этому слону? Вы, что, хотите сказать, что наш учитель каждый день зря делает огненные жертвоприношения? Вы намекаете, что мы плохо заботимся о вашем духовном благе, вашей безопасности и судьбе?”

Люди пошли к четвертому ученику. Он сказал: “Какой слон? Почему вы решили, что он вообще идет, почему решили, что в вашу деревню? Вот стоите вы, вот сидим мы. Где слон?”

Все подумали: “Точно! Слона же нет. Может, нам пригрезилось, вообще, был ли слон?”

Они в недоумении подошли к учителю, и говорят: “Учитель, мы послушали мнение всех ваших учеников, но так и поняли, что нам делать”.

Учитель встал, поднял вверх свою трость и закричал: “Бегите, слон идет!”

Итак, нам очень долго приходится объяснять, что слон идет, нам надо еще четырех учеников послушать.

Приоритетное отрицание

Первое утверждение:

я знаю, что есть дела поважнее

. Это приоритетное отрицание. “Я знаю, что важно решить проблемы в браке, но сейчас ситуация на работе особенно напряженная”. Или: “Я знаю, что пора бросить курить, но я еще не оправился после смерти отца”. “Я знаю, что пора подать на развод и разойтись, но дочери осталось два года до окончания школы, пусть закончит, потом мы разберемся”. Я говорю: сейчас вам 46, через 2 года будет 48. Для вас конкретно ситуация меняется, а что для дочки изменится? Женщина отвечает: “Ну, мы не хотим ее расстраивать”. Да вы ее расстраиваете на протяжении 10 лет совместной жизни, потому что она, извините, не слепая. То, в чем она живет, она это чувствует, борется с ним. Кое-как пытается вас радовать, в том числе, учебой. Можно прекратить это безобразие побыстрей? Но сделать самое главное – не видеть, что слон идет.

У них образ жизни “нон-стоп”. То есть, если они на работе не полностью загружены, то начинают заниматься служением родственникам, близким. Если родственники и близкие уже устали от их служения, они могут к какой-то религиозной общине присоединиться, к церкви, и там будут очень большими активистами. Просто, как в поговорке: эта женщина всегда служила другим, именно поэтому эти другие выглядели такими загнанными. Понимаете? Видели таких женщин? У них стремление к новым высотам, к признанию, а на самом деле ими движет желание заполнить душевную пустоту, образовавшуюся, возможно, еще в детстве. Ее человек тогда и начал заполнять, отрицая истинные потребности. То есть, мне не нужна любовь – мне нужны хорошие оценки. Мне не нужна любовь – мне нужен диплом, нужно закончить университет и получить хорошую работу. Ей говорят: “Тебе нужна любовь!” “Нет, мне нужно сделать карьеру”. Но слон идет, и скоро растопчет. Вы доучились, допрыгались, доделались карьеру, а возраст такой, что уже слон совсем рядом. А мы все еще выясняем, есть ли он вообще. Эти люди – неугомонные труженики, комсомольцы-добровольцы. Они неугомонные родители – приношу свои соболезнования их детям. Они неугомонные друзья – мои соболезнования друзьям. А также они неугомонные помощники.